Skaz
Продолжение. Начало – здесь.

Размышление о Пути. Часть 15.

Двигаться дальше – как страшно…
Что же «заставляет» Идущего шаг за шагом продвигаться по своему Пути?
У Бориса Гребенщикова (лидера группы «Аквариум») на альбоме «День серебра» 1984 года есть примечательная песня, название которой вынесено в заголовок данного раздела.

Двигаться дальше,
Как страшно двигаться дальше,
Выстроил дом, в доме становится тесно,
На улице мокрый снег.
Ветер и луна, цветы абрикоса –
Какая терпкая сладость;
Ветер и луна, все время одно и то же;
Хочется сделать шаг.
……
Иногда это страшно,
Иногда это больше чем я;
Едва ли я смогу сказать,
Как это заставляет меня,
Просит меня

Двигаться дальше,
Как страшно двигаться дальше,
Но я еще помню это место,
Когда здесь не было людно.
Я оставляю эти цветы
Для тех, кто появится после;
Дай Бог вам покоя,
Пока вам не хочется
Сделать шаг…

(В период «шоковой экономической терапии» 90-х, когда практически перестали выходить научные книги, Б.Г. остался чуть ли не единственным публичным востоковедом, несущим в массы через свои тексты философию даосизма).

Так почему же хочется лишиться покоя и сделать шаг, а за ним ещё, ещё и ещё?
О побудительном мотиве уже было сказано выше – осознание своего предназначения. И даже был обозначен «пряник» - ни с чем не сравнимая радость от самореализации.
Но существует и «кнут» - неудовлетворенность самим собой. Великое чувство, заставляющее порой круто менять всю свою жизнь, делать шаги, не вписывающиеся в систему обыденных потребностей. Сократ в одном из диалогов (в версии Платона – сам Сократ ничего не записывал) так определил поэта или творца. Однажды они, воспарив, задевают головой высшие сферы, а потом всю оставшуюся жизнь мучаются этим воспоминанием, изливая на бумагу, в мрамор, во все, чего касается их рука или воображение, свою тоску.
Вероятно, нечто подобное происходит и с Идущими. Осознание своего эксклюзива, того, что можешь сделать только ты, задает новую систему приоритетов и ценностей, заставляя каждый шаг соотносить с поставленной целью.
Ради этой цели Ницше пожертвовал своей профессорской карьерой. Ван Гог вел полунищую жизнь, отдавая себя живописи. Смертельно больной Булгаков дописывал для будущего «Роман с Дьяволом».
И свет этой цели настолько испепеляет, что когда доходишь до конца, чувствуя, что свершил именно то, для чего ты был предназначен, сама жизнь становится уже не столь значимой. Ибо знаешь, что вершина уже пройдена и все последующее будет только повторением предыдущего.
Творец должен вовремя умереть. Если не физически, то хотя бы публично.

На самом деле, сознательное движение по Пути – тяжкая ноша. Идущий не может встроиться в «систему», уютно существовать в мирке маленьких радостей и удовольствий. Когда по большей части понятно и предсказуемо и завтра, и после завтра, и после послезавтра. Он все время ступает по минному полю, где новая открытая истина может взорвать все предыдущие устоявшиеся представления. Ему не на что опереться, и то, что другие с радостью принимают на веру, он должен подвергнуть сомнению, «отрефлексировать», выстроив собственную морально-этическую систему. А это неизбежно приведет к одиночеству и etc, etc, etc...
***
Но наш мир не лишен парадоксов.
Кажется все так просто – осознал, поставил цель и двинулся в Путь. Но, на самом деле, прижизненное понимание своего предназначения – удел избранных.

«Я памятник воздвиг себе нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
…..
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой…»

Такое мог написать только один А.С.Пушкин. Большинство Идущих просто следуют некой логике жизни, опираясь на свои внутренние ощущения, неосознанно стремясь к балансу между внутренней сложностью и способами ее реализации. И только по прошествии многих лет хаотические движения будут видеться лежащими на одной линии. Чаще это случается к пятидесяти. Некоторым везет раньше, а некоторые так и умирают, не понимая, что же на самом деле обессмертило их имя.
Алан Милн искренне считал, что войдет в историю литературы своими пьесами и детективами. Книжкам о Вини-Пухе в его автобиографии посвящена всего одна строчка. И думаю, Шарль Перро искренне бы удивился, узнав, что потомки будут помнить его не как академика и лидера «новых», сочинителя верноподданнических поэм и од, посвященных Людовику XIV, а как автора маленькой книжицы, написанной в 65 лет, - «Сказки матушки Гусыни».

Кажется - непримиримое противоречие. На одной «полке» коллективного сознания» оказываются и те, кто заплатил за свой эксклюзив жизнью, и те, кто так и не понял его.
Но, на самом деле, оно иллюзорное. В гуманитарную составляющую баланса входит результат, а не намерения. И будущим поколениям, в общем-то, все равно, как он был достигнут. Полуголодное существование или сытая жизнь – для них лишь строчки в биографиях творцов, которым в утешение и на Востоке и на Западе остается лишь ни с чем не сравнимая радость самореализации.

@темы: Книга размышлений, Кикимора и другие