Skaz
Продолжение. Начало – здесь.

Размышление о Пути. Часть 7.

Человечество и технико-гуманитарный баланс.
Зачем природе потребовался разум и человек, как носитель высшей его формы?
Существует оригинальная точка зрения, полагающая, что когда наша Вселенная остынет и схлопнется в точку, сверхмогучий к тому времени разум вновь взорвет её, запустив по новой цикл существования.
То, что мы пока не осмыслили своего великого предназначения, вовсе не означает, что его не существует. В любом случае, создание такого высокоразвитого существа, как Homo Sapience зачем-то потребовалось Природе, а, по сему, будем считать, что она заинтересована в сохранении человечества как вида.
На наше счастье, в последние несколько сот тысяч лет на Земле не случалось глобальных катастроф, сметающих с ее поверхности все живое. А со времен «неолитической революции», когда наш далекий предок вместо того, чтобы набить зерном голодный желудок, почему-то закопал его в землю, численность человечества уже мало зависит от внешних (экзогенных) кризисов. Если людям суждено погибнуть, то скорее от кризисов, порожденных ими самими.

Человек есть существо био-социальное. И наша биологическая составляющая, как ни прискорбно это констатировать, весьма агрессивна. (Достаточно вспомнить полное уничтожение кроманьонцами неандертальцев). А если к этому еще добавить отсутствие био-морали, запрещающей высшим приматам убивать себе подобных, то и вовсе получится гремучая смесь.
Но отсутствие био-морали и природных ограничителей в виде более сильных хищников, заставило человечество выработать «внутренние» сдерживающие механизмы, в качестве которой и выступает социо-составляющая.
Академик А.П.Назаретян выдвинул достаточно убедительную теорию технико-гуманитарного баланса, которая гласит: чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные средства культурной регуляции необходимы для сохранения общества.
Приведем несколько выписок из его книги «Агрессия, мораль и кризисы мировой культуры. (Синергетика исторического прогресса)».
«Общество начинает быстро развиваться по обычному экстенсивному сценарию. Растет население, индивидуальные и социальные потребности. У людей формируется специфическая психология роста — мироощущение безграничных возможностей. Усиливается нагрузка на природную и/или социальную среду. Рано или поздно иллюзия неисчерпаемости вступает в противоречие с реальной ограниченностью ресурсов, усиливается экологическое и политическое напряжение; образно говоря, накапливается потенциал ненависти среды. Диспропорция между технологической мощью и способностью совокупного интеллекта предвидеть последствия собственных действий достигает угрожающего значения, делая шансы цивилизации на выживание проблематичными...»

Один из таких кризисов – кризис «осевого времени». (Термин введен К.Ясперсом для обозначения эпохи мировой истории, начатую появлением «человека такого типа, какой сохранился и по сей день»).
За несколько веков, охватывающих середину I тысячелетия до н.э., передовые цивилизации, развившиеся в удаленных друг от друга регионах и по видимости слабо между собой связанные, испытали влияние новых идей, глубоко преобразивших облик культуры. Человечество пришло к понятиям морали и совести, появилось то, что мы теперь называем личностью, ответственностью, нравственным выбором и т.д.

Сравним.
Это до:
«Воинов города Харимме, коварного супостата, оружием я побил, никого не оставил, трупы их на кольях я развесил, вокруг города велел поставить ... Вражеское войско стрелами и дротиками я преуменьшил и все тела их пронзил, словно решето... Словно жертвенным баранам, перерезал я им горло, дорогие [им] жизни их я обрезал, как нить... Колеса моей боевой колесницы, ниспровергающей скверного и злого, разбрызгивали кровь и нечистоты. Трупами бойцов их, словно травой, наполнил я землю. Я отрезал им бороды и тем обесчестил, я отрубил им руки, словно зрелые плоды огурцов... Для преследования их я направил за ними свои колесницы и конницу. Беглецов их, которые ради жизни ушли, там, где настигали, сражали оружием...».

Это после (описание похода императора Ашоки, принявшего буддизм):
«Такая скорбь охватила Угодного Богам оттого, что покорил он жителей Калинги. «Ведь покорить [никому] не подчиненную [землю] — это убийство, смерь или угон людей» — вот мысль, которая сильно печалит Угодного Богам. ...И сколько бы людей в то время, когда были покорены калингяне, ни было убито или умерло, или уведено оттуда,— даже сотая часть этого числа, даже тысячная часть тяготит теперь Угодного Богам. И если кто причинит вред, Угодный Богам считает, что надо прощать, насколько простить возможно...»

Причина столь разительной перемены крылась в масштабном аграрном и демографическом кризисе, охватившем XIV-XII веках до н.э. всю область цивилизованных на то время стран. Население продолжало расти, а все земли, годные для возделывания при наличной (бронзовой) технологии, были уже освоены. В XII—XI веках до н.э. на Переднем Востоке, в Закавказье, в Восточном Средиземноморье стало распространяться массовое и дешевое производство железа, что решающим образом повысило качество боевого оружия (и лишь затем орудий труда). При обострившейся конкуренции за территории войны стали значительно более кровопролитными. А профессиональные армии с тяжелым и дорогостоящим бронзовым оружием уступили место своего рода массовым народным ополчениям, включающим большую часть мужского населения.
Новым условиям уже не удовлетворяли нормы и ценности, сложившиеся в прежнем историческом опыте. Ибо люди получили в свои руки слишком мощные средства разрушения — на сей раз прежде всего разрушения социальной среды,— что обернулось угрозой для существования самого человеческого общества. Ценностный переворот осевого времени создал основу для более эффективных механизмов сдерживания агрессии.
В культурах, успевших «прорасти» в осевое время, сама личность становится ответственной за свой выбор (до этого определявшийся богами), превращается в потенциального носителя совести и объекта пристрастного суждения.
Наивно было бы применять нравственные критерии, например, к действиям кроманьонца, раскалывающего череп малолетнего нелюдя, ассирийского царя-тирана или ацтека Монтесумы, лакомящегося блюдом из человеческого мяса. Представитель же культуры, прошедшей уроки Заратустры, иудейских пророков, Будды, Конфуция, Сократа, уже живет в пространстве реальных ценностных альтернатив, а потому лично ответствен и нравственно подсуден.

@темы: Кикимора и другие, Книга размышлений