Skaz
Литература и общество
Вы когда-нибудь задумывались – зачем в школе преподают литературу? Или, в более общем плане, – в чем заключается функционал литературы в обществе?
Конечно, можно сказать, что она - элемент культурного богатства нации, ее необходимо знать каждому образованному человеку. Но зачем изучать произведения сто, двухсотлетней давности, где герои действуют в совершенно иных реалиях и мотивы их поступков порой малопонятны современному читателю? Напомню, что известному филологу М. Лотману в комментарии для учителей к «Евгению Онегину» пришлось объяснять не только детали быта пушкинской эпохи, но и нравственные нормы того времени (например, понятие чести).
Ответить на этот непростой вопрос можно, только попытавшись сформулировать роль и место литературы (и искусства в целом) в обществе. Несколько последних тысячелетий мы живем в мире персональной ответственности за совершаемые поступки, а следовательно, каждому из нас приходится постоянно давать оценку множеству действий и ситуаций с морально-этической точки зрения – их соответствия принципам справедливости, добра и зла. Но чтобы провести такую оценку, необходимо не только иметь некую точку отсчета – свод этических правил, - но и уметь выстраивать цепочку от этого свода до обыденной жизни. В подавляющем большинстве случаев человек не в состоянии самостоятельно выполнить данную работу и старается делегировать ее вовне. И тогда оказывается, что только два направления человеческой культуры - религия и литература (или кино – как визуализированная литература) - способны взяться за эту задачу.
Религия выстраивает свою моральную систему, опираясь на определенный свод правил или постулатов, а также систему наказаний за их нарушение в этом или ином мире. Литература, моделируя жизненные ситуации, описывает моральные последствия поступков. В результате студент, задумавший убить старуху-процентщицу, получает наглядную картину последующих душевных мук, даже если ему удастся чудом избежать уголовного преследования. И хотя методы у религии и литературы разные, цель у них одна – удерживать человека от агрессивности и «злых дел».

Цели школьного курса литературы
Если посмотреть с позиции вышесказанного на школьный курс литературы, то логично будет предположить, что оную нельзя преподавать подобно математике, физике и другим естественнонаучным предметам, когда учитель вначале транслирует ученикам материалы из учебника, а затем требует обратной трансляции заученного материала.
Показателен в этом плане опыт Дмитрия Быкова. Этот современный, широко эрудированный писатель (в свое время он был ведущим программ «Времечко» и «Картина маслом»), последовав примеру своих предшественников, пошел преподавать в школу. Процитирую выдержку из его статьи «Проспи, художник. Русский лузер как литературный тип».
«В последнее время я подрядился преподавать в школе — не в связи с кризисом, потому что больших денег там нет, а в связи с закрытием «Времечка», после которого у меня почти не осталось занятий, за которые можно было бы себя уважать. Там от меня был толк, я иногда кому-то реально помогал, а журналистика — это так, подмигнуть своим, чтобы не скучали. Польза есть, но иллюзорная. А в школе хоть видишь иногда, как у ребенка на глазах пробуждаются способности, шебуршатся, так сказать, мысли...
Короче, спасибо школе, позвавшей меня преподавать: я попал как раз на «Обломова». А современные дети довольно умные, и вот один из них мне говорит: прочел я, знаете, этого вашего Добролюбова. Впору писать ему ответ через 150 лет «Что такое штольцевщина». Он пишет, что Обломов не хочет жить, служить, — а Штольц что, служит? Мы знаем, как он нажил состояние? Мы о его методах получаем представление единственный раз — когда он улаживает дело с «братцем», с Иваном Матвеичем, который Обломова чуть не ограбил. Он что, по закону действует? Нет-с, он идет к знакомому генералу, с которым он, по словам «братца», общается запросто и на ты. И генерал устраивает братцу такой разнос, что лучше бы побил. Вот как делаются в России дела, вы поняли? И вы хотите, чтобы Обломов встал с дивана ради вот такой карьеры? Оставьте его в обломовском раю, где крыльцо вечно шатается и будет шататься еще двадцать лет, потому что его делал гениальный плотник Лука. И учтите, что как только Штольц отдерет управляющего за ухо и потребует сделать новое крыльцо, — это новое крыльцо дня не простоит.
В общем, это верно. Обломов — как раз не лузер, потому что никаким неудачником его не назовешь: в него влюбляются женщины — сначала Ольга, потом Пшеницына; его обожают друзья; у него чудом в последний момент обнаруживаются деньги или спасительные варианты, и умирает он смертью праведника, не мучаясь. А что будет со Штольцем — я не знаю. По всей видимости, ничего хорошего. Или общественный катаклизм подкосит, или Ольга изменит, или в один прекрасный день накроет вечная русская болезнь деятельных людей — осознание полной тщеты всего сущего…»

Как видим, исходный текст не является конечной целью. Он всего лишь отправная точка для анализа современных нам жизненных ситуаций, и когда произведение рассматривается именно в таком ракурсе, то ученики превращаются из трансляторов учебника в «соавторов» писателя.

Продолжение – здесь.

@темы: Кикимора и другие